Дорогие владыки, отцы, братья и сестры!
С особым чувством посещаю это благодатное место. И на то есть несколько причин. Одна из них связана с жизнью моей семьи, моих родителей.
В нашей дружной семье всегда хранилась вера, даже в самые тяжелые времена гонений. Этому, конечно, способствовала вера наших родителей. Сегодня я особенно вспоминаю маму, матушку Раису, которая была человеком хорошо образованным: она окончила Институт иностранных языков, была учительницей немецкого языка. Одновременно с этим она была человеком глубокой веры, которая, может быть, и спасла ее во время Ленинградской блокады. Она с моим старшим братом, который позже тоже стал священником, протоиереем Николаем, практически все годы блокады прожила в окруженном врагом тогдашнем Ленинграде.
Конечно, все эти эпизоды, эти этапы семейной жизни повлияли и на мое мировоззрение, и в том числе на мой выбор, который я сделал очень рано, еще в детстве. Еще даже не ходя в школу, я попросил своих родителей сшить мне иерейское облачение. Это была настолько странная просьба, что, конечно, мама не могла ее осуществить. Но отец, будучи священником, попросил одну монахиню из храма Смоленской иконы Божией Матери на Васильевском острове (этот храм знают по часовне блаженной Ксении Петербургской) — и она из части протодиаконского ораря сшила мне епитрахиль. Папа предупредил меня: «Ты можешь служить Литургию только до «Верую», а после уже нельзя». И вот, представьте себе, будучи мальчишкой, я служил Литургию до «Верую», но честно останавливался там, где начинался евхаристический канон, и не дерзал продолжать службу.
Рассказываю это к тому, чтобы еще раз вспомнить моих родителей и моего дядю, брата моей матери, в честь которого я был назван Владимиром. Он служил в Брестской крепости связистом, у него было хорошее инженерное образование. В дни перед началом войны он был направлен на границу, на берег той самой реки, которая отделяла тогдашний Советский Союз от Польши (а Польша в то время уже была оккупирована фашистской Германией). И вот этот страшный день, 22 июня, он встретил там, на этом рубеже, — и исчез. Мама запрещала молиться о нем как об умершем, и мы всегда молились о нем как о «без вести сущем воине Владимире». Но в какой-то момент отец понял, что во время той мясорубки в день 22 июня 1941 года человек мог либо попасть в плен (что маловероятно, потому что немцы шли быстро, они не брали в плен, они убивали), либо, скорее всего, погибнуть. И вот через многие-многие годы отец отпел моего дядю, и мы стали поминать его за упокой.
Вот поэтому посещение этих мест, связанное с событиями, которые произошли в 1941 году на пограничье, наполняет меня семейными воспоминаниями, которые переплетаются с воспоминаниями о том страшном времени, о тех страшных моментах нашей национальной истории, которые никогда, конечно, не исчезнут из памяти нашего народа.
Сегодня мы живем в другую эпоху. Страна наша — я имею в виду историческую Россию, частью которой являлись и Российская Федерация, и современная Беларусь, и многие другие страны, — эта историческая Россия пережила страшную эпоху беспрецедентных гонений, уничтожения Церкви. И если в нескольких словах сказать: кто победил? Церковь Божия победила. Не имея никакой армии, никаких силовых структур, никакого заступничества на уровне государственной власти. Вот такие люди, как вы, — мужчины и женщины, чаще даже пожилого возраста (в то время люди другого возраста побаивались ходить в храм), — они победили своими молитвами, своей верой.
Сегодня здесь, в Беларуси, которая была особенно подвержена воздействию атеистической пропаганды и попыткам государственной власти искоренить веру, мы с вами в таком множестве встречаемся в этом дивно построенном соборе. И, конечно, мое сердце преисполнено радостью и, в очень хорошем смысле слова, гордостью за героизм белорусского народа — за веру ваших предков, за веру вашу, за то, что сохранилось Православие на этой земле.
Теперь мы живем в иную эпоху — у нас очень много возможностей. Но еще раз напомню слова: кому больше дано, с того больше и спросится (см. Лк. 12:48). Поэтому, обращаясь к нашему епископату, к духовенству — не только здесь пребывающему, но ко всему епископату и духовенству нашей Церкви, — хочу сказать: работайте, братья, как говорили после войны, «за себя и за того парня». Работайте, трудитесь на полную силу, не давайте себе слабины. Не говорите: «Мне уже за шестьдесят, на пенсию еще рано, но я уже не могу трудиться как раньше, и вообще пусть молодые трудятся». Ведь молодые, взирая на старших, будут говорить: «Пусть старики трудятся, они опытные». Мы все должны трудиться не покладая рук, чтобы укреплялась вера православная в нашем народе, благочестие, чтобы народ становился духовно сильным, потому что только духовно сильный народ способен одерживать великие победы.
Особенно радостно мне говорить эти слова здесь, на этой героической земле, где живет народ, который внес действительно огромный вклад в победу над самым страшным врагом в истории нашей Родины.
Хотел бы поблагодарить владыку митрополита — за Ваши труды, владыка, — а также всех Преосвященных, которые трудятся в Беларуси. И еще раз призвать к тому, чтобы мы трудились за себя и за тех, кто не мог трудиться так, как сегодня можем трудиться мы.
Еще раз хотел бы напомнить, что наше будущее как Церкви, как народа во многом зависит от того, как сформируется сознание современной молодежи, насколько она будет предана Родине и Церкви, насколько будет способна идти тем путем, которым шли наши благочестивые предки, да и старшее поколение, прошедшее через времена тяжелых испытаний. Поэтому молитва моя — за Церковь нашу, мученицу и исповедницу, победившую в страшных, чудовищных гонениях XX века. Молитва моя сегодня, конечно, и за молодое поколение, чтобы оно, назидаясь опытом старших, хранило веру, было предано Церкви и своему Отечеству. Потому что вера и патриотизм тесно сплетаются в истории нашего общего государства, начиная со Святой Руси и кончая совсем недавним временем.
Пусть Господь хранит землю нашу, власти наши, народ наш, особенно молодое поколение, укрепляя всех в вере, в благочестии и силе духа. Аминь!
С праздником вас всех поздравляю!
