Проповедь в понедельник первой седмицы Великого поста после великого повечерия в Храме Христа Спасителя

Во имя Отца и Сына и Свя­та­го Духа!

Доро­гие отцы, бра­тья и сест­ры! Во вре­мя Вели­ко­го поста мы часто слы­шим сло­ва «дух празд­но­сти, уны­ния, любо­на­ча­лия и празд­но­сло­вия не даждь ми». А что такое празд­ность? Неко­то­рые счи­та­ют, что это вре­мя, сво­бод­ное от вся­ких обя­за­тельств: мож­но ниче­го не делать, ни о чем не думать, раз­гру­зить свою пси­хи­ку и успо­ко­ить­ся — в общем, почти сино­ним отды­ха. На самом деле это совсем не так. Сла­вян­ское сло­во «празд­ность» по-рус­ски озна­ча­ет «пусто­та». «Празд­ное поле», кре­стьяне зна­ют, — это пустое поле, на кото­ром ниче­го не родит­ся. Мож­но и далее пере­чис­лять, что озна­ча­ет на рус­ском язы­ке сло­во «празд­ность».

Итак, празд­ность — это пусто­та, и вот здесь-то и воз­ни­ка­ет пони­ма­ние того, поче­му Цер­ковь молит­ся, что­бы дух празд­но­сти не стал гос­под­ство­вать над чело­ве­ком. Пото­му что пусто­та обыч­но чем-то запол­ня­ет­ся — таков закон при­ро­ды. И чаще все­го, если пусто­та пора­жа­ет созна­ние чело­ве­ка, его волю, его чув­ства, то душа его попа­да­ет под власть тем­ной силы, а за вся­ко­го рода иску­ше­ни­я­ми и соблаз­на­ми сле­ду­ют даже пре­ступ­ле­ния. Как ино­гда пра­во­охра­ни­те­ли гово­рят: «В тюрь­му попал, совер­шил пра­во­на­ру­ше­ние — а всё от чего? Да от без­де­лья!» И в этих рез­ких сло­вах есть прав­да: чело­век не может жить в ваку­у­ме, он обя­за­тель­но будет эту пусто­ту чем-то запол­нять, и чаще все­го, даже неосо­знан­но, эта пусто­та запол­ня­ет­ся грехами.

Вот поче­му мы молим­ся, что­бы дух празд­но­сти не гос­под­ство­вал над нами. Пусто­та — это то, что не при­но­сит ника­ко­го пло­да. Жил чело­век, умер и ниче­го не при­нес в сво­ей жиз­ни — ни для род­ных, ни для близ­ких, ни для даль­них, ни для стра­ны, ни для рабо­че­го кол­лек­ти­ва. Ника­ких пло­дов! Про таких неред­ко гово­рят: «Да пустой был чело­век!» Дей­стви­тель­но, пустой, то есть неспо­соб­ный пло­до­но­сить. Вот мы и про­сим во вре­мя Вели­ко­го поста, что­бы Гос­подь нас изба­вил от духа празд­но­сти, пусто­ты, что­бы Он дал нам силы опре­де­лять свое целе­по­ла­га­ние, от кото­ро­го зави­сит вся наша жизнь.

В моло­до­сти мало кто об этом заду­мы­ва­ет­ся, пото­му что очень силь­ны плот­ские сти­хии, раз­но­го рода соблаз­ны; но на самом деле даже те, кто не скло­нен думать о буду­щем, вре­мя от вре­ме­ни, под вли­я­ни­ем обсто­я­тельств зада­ют­ся вопро­сом: «А что я дол­жен сде­лать? Вот я живу в этом мире, а к чему мне нуж­но стремиться?»

Отсут­ствие целе­по­ла­га­ния, то, что мы назы­ва­ем пусто­той — это очень опас­ное состо­я­ние души. Не слу­чай­но в молит­ве Ефре­ма Сири­на дух празд­но­сти сто­ит на пер­вом месте. Мы про­сим, что­бы Гос­подь отъ­ял его от нас, что­бы этот дух не овла­де­вал нами, что­бы мы не были пусты, как поле непло­до­но­ся­щее, что­бы нам на исхо­де жиз­ни не было сокру­ши­тель­но тяж­ко: «ниче­го не сде­лал, ника­кой поль­зы не при­нес, жизнь про­ле­те­ла мгно­вен­но — и что? Пустота!»

Неко­то­рых людей осо­зна­ние сво­ей жиз­нен­ной неуда­чи, ощу­ще­ние пусто­ты дово­дит до само­го страш­но­го — до само­убий­ства. При­чем неред­ко руки на себя накла­ды­ва­ют люди обра­зо­ван­ные, талант­ли­вые — но вот не справ­ля­ют­ся с этим страш­ным стрес­сом, когда один на один оста­ют­ся перед этой мыс­лью: «А что я сде­лал? Какой плод я принес?»

Цер­ковь избав­ля­ет нас и от таких мыс­лей, и от таких опас­ных и гре­хов­ных пер­спек­тив, пото­му что она обра­ща­ет нас к реаль­ным целям и зада­чам жиз­ни. Ведь запо­ве­ди, кото­рые мы зна­ем, учат нас тому, как нуж­но жить, что­бы жизнь состо­я­лась. Боже­ствен­ные сло­ва, Боже­ствен­ные запо­ве­ди не воз­ла­га­ют на чело­ве­ка ника­ких неудо­бо­но­си­мых вериг. Напро­тив, испол­не­ние запо­ве­дей, жизнь по зако­ну Божи­е­му — это луч­шая инструк­ция, сле­дуя кото­рой, чело­век спо­со­бен стать счаст­ли­вым. Внешне чело­век может быть не слиш­ком бла­го­по­лу­чен, он может про­хо­дить через некие-то испы­та­ния, болез­ни, скор­би, неуда­чи на рабо­те — вся­кое ведь быва­ет в жиз­ни, — но его жизнь состо­ит­ся, если целе­по­ла­га­ние вер­ное, если он верит в Гос­по­да, если испол­ня­ет Его закон, если стре­мит­ся напол­нить свою жизнь тем, что и явля­ет­ся спа­си­тель­ным для души и тела. Уве­рен­ность в том, что Гос­подь ведет чело­ве­ка по жиз­ни, что ника­кая пусто­та, ника­кая тря­си­на неспо­соб­на его затя­нуть, лишить целе­по­ла­га­ния и смыс­ла жиз­ни, и помо­га­ет нам жить и про­хо­дить через труд­но­сти, скор­би и иные слож­ные обстоятельства.

Опять-таки, то, чему нас учит Гос­подь, ведет не к скор­бям, не к каким-то вери­гам, кото­рые чело­век ино­гда нера­зум­но воз­ла­га­ет на себя сам, а к наше­му бла­го­по­лу­чию. Конеч­но, к жиз­ни веч­ной, но жизнь веч­ная начи­на­ет­ся здесь, в этой жиз­ни. Пото­му для нас очень важ­но нико­гда не терять путе­вод­ную линию, кото­рая свя­за­на, в первую оче­редь, с убеж­де­ни­я­ми чело­ве­ка. А если чело­век ни о чем не дума­ет и ника­ких убеж­де­ний у него нет, он ста­но­вит­ся лег­кой добы­чей для тех, у кого есть убеж­де­ния, — чаще все­го тех, у кого дур­ные, ино­гда даже пре­ступ­ные наклон­но­сти. А вот если чело­век живет по сло­ву Божию, если вос­пи­ты­ва­ет свой ум и серд­це на осно­ва­нии не чело­ве­че­ской муд­ро­сти, а муд­ро­сти свы­ше, если есть реаль­ная связь с Богом в серд­це, то такой чело­век ста­но­вит­ся по-насто­я­ще­му силь­ным, а зна­чит, счаст­ли­вым, даже если внеш­ние обсто­я­тель­ства его жиз­ни будут не самы­ми благоприятными.

Неред­ко в исто­рии, да и в насто­я­щее вре­мя сле­до­ва­ние за Хри­стом тре­бо­ва­ло про­хож­де­ния через стра­да­ния. Но эти стра­да­ния откры­ва­ли людям огром­ную силу их соб­ствен­но­го духа и в кон­це кон­цов ста­но­ви­лись пред­две­ри­ем вхож­де­ния в Боже­ствен­ное Цар­ство. Раз­ве мож­но было назвать счаст­ли­вы­ми людей в нашей стране в страш­ные годы наше­ствий ино­пле­мен­ни­ков, осо­бен­но послед­не­го — Вели­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны? Раз­ве мож­но было назвать счаст­ли­вы­ми людей, кото­рые уми­ра­ли от голо­да в бло­кад­ном Ленин­гра­де? В их чис­ле были и мои роди­те­ли, кото­рые чудом выжи­ли в то страш­ное вре­мя. Но, несмот­ря на эти внеш­ние обсто­я­тель­ства, вера в Гос­по­да, упо­ва­ние на Его волю дали людям воз­мож­ность выжить. И я не сомне­ва­юсь, что и сего­дня наша вера, упо­ва­ние на Бога поз­во­ля­ют нам обра­щать­ся к Нему с молит­ва­ми и прось­ба­ми, на кото­рые мы чаще все­го полу­ча­ем отве­ты. Может быть, не все­гда нам понят­ные, не все­гда мгно­вен­ные, но мно­гие из нас, про­сле­див свой жиз­нен­ный путь, ска­жут: «А ведь то, что со мной тогда про­изо­шло, было неслучайно».

Гос­подь при­сут­ству­ет в нашей жиз­ни, и самое глав­ное, что от нас тре­бу­ет­ся, — это вер­ность наше­му Спа­си­те­лю. Сего­дня никто не тре­бу­ет от нас отре­че­ния от веры, сего­дня нико­го не дис­кри­ми­ни­ру­ют, по край­ней мере в нашей стране, по при­зна­ку отно­ше­ния к Церк­ви. Но сего­дня, как и все­гда, мно­же­ство фак­то­ров спо­соб­ны отда­лить чело­ве­ка от Бога, затем­нить пер­спек­ти­ву реаль­ных отно­ше­ний чело­ве­ка со сво­им Твор­цом, пере­на­пра­вить стрел­ку жиз­нен­но­го пути. В любое вре­мя — и во вре­мя скор­бей, через кото­рые Цер­ковь наша про­хо­ди­ла, и во вре­мя бла­го­по­луч­но­го бытия, как сей­час, — все­гда есть нечто, что может при­бли­жать чело­ве­ка к Богу или, напро­тив, созда­вать средостения.

Есть такие сло­ва: «Кому боль­ше дано, с того боль­ше и спро­сит­ся» (см. Лк. 12:48). Мы живем в такое вре­мя, когда нам очень мно­гое дано. Перед нами откры­ты все воз­мож­но­сти жить по-хри­сти­ан­ски, ниче­го не боясь, откры­то испо­ве­дуя свою веру. Но еще раз ска­жу: «Кому боль­ше дано, с того боль­ше и спро­сит­ся». И с наше­го поко­ле­ния, людей пожи­ло­го и сред­не­го воз­рас­та, и с моло­де­жи спрос будет осо­бый. Спрос за детей и вну­ков, спрос за то, какой вклад мы вно­сим в жизнь стра­ны, насколь­ко мы слу­жим делу Божи­е­му, обща­ясь с наши­ми зна­ко­мы­ми, сора­бот­ни­ка­ми, людь­ми, кото­рые нас окружают.

Может быть, имен­но в дни Вели­ко­го поста нам нуж­но, в том чис­ле, поду­мать о сво­ей соб­ствен­ной мис­сии. У каж­до­го пра­во­слав­но­го чело­ве­ка есть своя мис­сия. Она свя­за­на в первую оче­редь с укло­не­ни­ем от зла, с рабо­той над самим собой, с борь­бой со сво­и­ми недо­стат­ка­ми, гре­ха­ми. Конеч­но, мис­сия свя­за­на и с совер­ше­ни­ем доб­рых дел, без кото­рых вера мерт­ва есть (см. Иак. 2:20).

Дру­ги­ми сло­ва­ми, сего­дня, в усло­ви­ях зна­чи­тель­но­го бла­го­при­ят­ство­ва­ния, когда откры­ты мно­гие воз­мож­но­сти, мы еще и еще раз долж­ны спро­сить самих себя: «А все ли я делаю для того, что­бы сила Божия явля­лась людям, что­бы вера в наро­де укреп­ля­лась, что­бы укреп­ля­лась моя соб­ствен­ная вера, что­бы я совер­шен­ство­вал­ся в сво­ем хри­сти­ан­ском при­зва­нии?» И такое испы­та­ние сове­сти все­гда помо­га­ет чело­ве­ку отве­тить на самый глав­ный вопрос: «А что я делаю сего­дня как хри­сти­а­нин, как чело­век, веру­ю­щий в Бога? Насколь­ко я исполь­зую те воз­мож­но­сти, кото­рые у меня есть?» От каж­до­го хри­сти­а­ни­на, как это все­гда и было, тре­бу­ет­ся трез­вая само­оцен­ка и в соот­вет­ствии с судом сво­ей соб­ствен­ной сове­сти — кор­рек­ти­ров­ка жиз­нен­но­го пути. Вре­мя Вели­ко­го поста и дает нам такую воз­мож­ность — кри­ти­че­ски поду­мать о себе, посмот­реть на себя как бы со сто­ро­ны, задать себе вопро­сы, кото­рые я сей­час вкрат­це сфор­му­ли­ро­вал и кото­рые каса­ют­ся того, насколь­ко наша вера дей­стви­тель­но про­яв­ля­ет себя и в лич­ной, и в семей­ной жиз­ни, и в отно­ше­ни­ях с окру­жа­ю­щим миром.

Вели­кий пост есть вре­мя духов­но­го сосре­до­то­че­ния, кон­цен­тра­ции сил, про­вер­ки само­го себя, и ведь всё это укла­ды­ва­ет­ся в цер­ков­ный устав. Бого­слу­же­ния во вре­мя Вели­ко­го поста про­дол­жи­тель­ные, чело­век не все­гда спо­со­бен сле­дить за тем, что чита­ют и поют, но все­гда же есть воз­мож­ность пред лицом Божи­им поду­мать о себе, о сво­их род­ных и близ­ких, а самое глав­ное, под­верг­нуть себя сво­е­му соб­ствен­но­му суду, най­ти в себе то, что кате­го­ри­че­ски необ­хо­ди­мо испра­вить и посвя­тить это­му исправ­ле­нию все свои силы.

Имен­но так чело­век идет по пути спа­се­ния. Невоз­мож­но спа­стись, если не рабо­та­ешь над самим собой, про­сто невоз­мож­но, пото­му что «несть чело­век, иже жив будет, и не согре­шит» (см. 3 Цар. 8:46; 2 Пар. 6:36). А если чело­век согре­ша­ет, то иско­ре­не­ние это­го гре­ха тре­бу­ет напря­же­ния разу­ма, воли, чувств и, конеч­но, силы веры и силы молитвы.

Я всем нам желаю имен­но так, а не ина­че про­ве­сти дни Свя­той Четы­ре­де­сят­ни­цы. Поду­мать о себе, про­кон­тро­ли­ро­вать свои дея­ния, свои мыс­ли, свои сло­ва, может быть, скор­рек­ти­ро­вать тра­ек­то­рию сво­е­го жиз­нен­но­го пути. Нет луч­ше­го вре­ме­ни для тако­го рода рабо­ты, как вре­мя Вели­ко­го поста, и да помо­га­ет нам Гос­подь через молит­ву, через воз­дер­жа­ние, через таин­ства Церк­ви сде­лать важ­ные шаги по пути спа­се­ния, кото­рые могут изме­нить к луч­ше­му не толь­ко пер­спек­ти­ву нашей жиз­ни на зем­ле, но и пер­спек­ти­ву наше­го уча­стия в жиз­ни вечной.

Да хра­нит всех нас Гос­подь и да помо­га­ет нам в дни Свя­той Четы­ре­де­сят­ни­цы и в молит­ве, и в посте, и в доб­рых делах. Аминь.